Автор Тема: Гравитолет  (Прочитано 2585 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Семаргл

  • www.pravo-slavie.ru
  • Глобальный модератор
  • *****
  • Сообщений: 1871
  • Карма: +1/-1
    • ПравоСлавие
Гравитолет
« : 07 Ноября 2016, 01:51:02 »
Гравитолет - летательный аппарат на основе эффекта антигравитации

Гравитолет Гребенникова

Отрывки из книги Гребенникова «Мой мир» (была издана в 1997 году тиражом в 3000 экземпляров издательско-полиграфическим предприятием «Советская Сибирь» (630048, г. Новосибирск, ул. Немировича-Данченко, 104).


Гравитоплан Гребенникова развивающий зенитную тягу много меньше центнера, а горизонтальную скорость — тридцать сорок километров в секунду.


 
Такова эта в общем-то, нехитрая штука в рабочем и собранном виде.

     
Гибкий тросик внутри рулевой ручки передает движение от левой рукоятки на гравитационные жалюзи. Сдвигая и раздвигая эти «надкрылья», совершаю подъем или приземление.

   

Мой гравитоплан: сложенный; готовый к работе; в начале взлета.
верхняя часть моего аппарата и верно «велосипедная»: правая рукоять — для горизонтальнопоступательного движения, что достигается общим наклоном обеих групп «надкрыльев» жалюзи, тоже через тросик. Развивать скорость более 25 километров в минуту я не решаюсь, предпочитая лететь раз в десять медленнее.
Солнце с нами!

Семаргл

  • www.pravo-slavie.ru
  • Глобальный модератор
  • *****
  • Сообщений: 1871
  • Карма: +1/-1
    • ПравоСлавие
Re: Гравитолет Гребенникова
« Ответ #1 : 07 Ноября 2016, 02:07:06 »
Гравитолет Гребенникова

Отрывки из книги Гребенникова «Мой мир» (была издана в 1997 году тиражом в 3000 экземпляров издательско-полиграфическим предприятием «Советская Сибирь» (630048, г. Новосибирск, ул. Немировича-Данченко, 104).

Получалось, что я стою на дороге еще одной из тайн? Именно так. И снова мне помог случай, а точнее — мои друзьянасекомые. И снова пошли бессонные ночи, неудачи, сомнения, добывание недостающих материалов, поломки, даже аварии... А посоветоваться не с кем: засмеют, если не хуже... Но смею сказать тебе, читатель: счастлив тот, у кого более менее нормально работают глаза, голова, руки — руки должны быть мастеровыми, умелыми! — и радость Творчества, даже не завершенного успехом, поверьте мне, куда выше и ярче, чем получение диплома, медали, авторского свидетельства.

...Знойный летний день. Дали утопают в голубоватосиреневом мареве; над полями и перелесками — гигантский купол неба с застывшими под ним пышными облаками. Они как бы лежат на огромном прозрачном стекле, и потому все низы у них выровненные, плоские, а верхние части облаков — так ослепительно освещены солнцем, что при взгляде на них приходится прищуривать глаза.

Я лечу метрах в трехстах над землей, взяв за ориентир дальнее озеро — светлое вытянутое пятнышко в туманном мареве. Синие колки причудливых очертаний медленно уходят назад; между ними — поля: вот те, голубоватозеленые,- это овес; белесоватые прямоугольники с каким-то необычным, дробномельчайшим мерцанием — гречиха; прямо подо мною — люцерновое поле, знакомая зелень которого по цвету ближе всего к художественной краске «кобальт зеленый средний»; пшеничные зеленые океаны, что справа — более плотного, как говорят художники, оттенка, и напоминают краску под названием «окись хрома». Огромная разноцветная палитра плывет и плывет назад....

Меж полей и перелесков вьются тропинки. Они сбегаются к грунтовым дорогам, а те, в свою очередь, тянутся туда, к автотрассе, пока еще невидимой отсюда из-за дымки, но я знаю, что если лететь правее озера, то она покажется: ровнаяровная светлая полоска без конца и начала, по которой движутся автомашины — крохотные коробочки, неторопливо ползущие по светлой ленте.

По солнечной лесостепи живописно распластались разновеликие плоские тени кучевых облаков, тех, что надо мною — густосиние там, где ими закрыты перелески, а на полях — голубые разных оттенков.

Судите об этом по отрывку из моих рабочих дневников, конечно, обработанному для этой книги и поэтому сильно упрощенному и сокращенному; фото и рисунки помогут вам в восприятии и оценке написанного.

Сейчас я как раз в тени такого облака; увеличиваю скорость — мне это очень легко сделать — и вылетаю из тени»

Немного наклоняюсь вперед и чувствую, как оттуда, снизу, от разогретой на солнце земли и растений, тянет теплый тугой ветер, не боковой, как на земле, а непривычным образом дующий снизу вверх. Я физически ощущаю густую плотную струю, сильно пахнущую цветущей гречихой, — конечно же, эта струя запросто поднимет даже крупную птицу, если та раскроет неподвижно свои крылья, — орел, журавль или аист.

Но меня держат в воздухе не восходящие потоки, у меня нет крыльев; в полете я опираюсь ногами на плоскую прямоугольную платформочку, чуть больше крышки стула — со стойкой и двумя рукоятками, за которые я держусь и с помощью которых управляю аппаратом.

автомашин. Автострада эта идет километрах в восьми от железной дороги, параллельной ей, и вон там, если хорошо приглядеться, можно увидеть опоры контактной сети и светлую насыпь железнодорожного полотна. Пора повернуть градусов на двадцать влево.

Меня снизу не видно, и не только из-за расстояния: даже при очень низком полете я большей частью совсем не отбрасываю тени. Но все-таки, как я после узнал, люди изредка кое-что видят на этом месте небосвода: либо светлый шар или диск, либо подобие вертикального или косого облачка с резкими краями, движущегося, по их свидетельствам, как-то «не пооблачному». Некто наблюдал «плоский непрозрачный квадрат размером с гектар» — может, это была иллюзорно увеличившаяся платформочка моего аппарата?

Большей же частью люди ничего не видят, и я пока этим доволен — мало ли чего. Тем более, что пока не установил, от чего зависит «видимостьневидимость». И поэтому сознаюсь, что старательно избегаю в этом состоянии встречаться с людьми, для чего далеко далеко облетаю города и поселки, а дороги да тропки пересекаю на большой скорости, лишь убедившись, что на них никого нет.

Полет этот совсем не похож на то, что мы испытываем во сне — именно с такого сна я когда-то начинал эту книгу. И это не столь удовольствие, как работа, порою очень трудная и небезопасная: приходится не парить, а стоять; вечно заняты руки; в нескольких сантиметрах от тебя — граница, разделяющая «это» пространство от «того», внешнего, граница невидимая, но очень коварная; все это пока что достаточно неказисто, и мое творение отдаленно напоминает разве что... больничные весы. Но ведь это начало!

Кстати, кроме фотоаппарата у меня порой очень сильно барахлили часы, и, возможно, календарь: спускаясь, скажем, на знакомую поляну, я заставал ее, правда изредка, немного не соответствующей сезону, с «отклонением» примерно до недели в ту или иную сторону, а свериться здесь было не по чему. Так что перемещаться удается не только в пространстве, а — вроде бы! — и во времени. Утверждать последнее со стопроцентной гарантией не могу, кроме, разве, того, что в полете — особенно в начале — сильно врут часы: поочередно то спешат, то отстают, но к концу экскурсии оказываются идущими точно секунда в секунду. Вот почему я во время таких путешествий сторонюсь людей: если тут задействовано, вместе с гравитацией, и Время, то вдруг произойдет нарушение неведомых мне следственно причинных связей, и кто-то из нас пострадает? УОпасения эти у меня вот от чего: взятые «там» насекомые из пробирок, коробок и других вместилищ... исчезают, большей частью, бесследно; один раз пробирку в кармане изломало в мелкие осколки, в другой раз в стекле получилась овальная дырка с коричневыми, как бы «хитиновыми» краями — вы видите ее на снимке; неоднократно я чувствовал сквозь ткань кармана подобие короткого не то жжения, не то электроудара — наверное, в момент «исчезновения» пленника. И лишь один раз обнаружил в пробирке взятое мною насекомое, но это был не взрослый ихневмоновый наездник с белыми колечками по усам, а его... куколка — то есть предшествующая стадия. Она была жива: тронешь — шевелит брюшком. К великому моему огорчению, через неделю она погибла и засохла.

Лучше всего летается — пишу без кавычек! — в летние ясные дни. В дождливую погоду это сильно затруднено, и почему-то совсем не получается зимой. Но не потому, что холодно, я мог бы соответственно усовершенствовать свой аппарат или сделать другой, но зимние полеты мне, энтомологу, просто не нужны.

Как и почему я пришел к этой находке?

Летом 1988 года, разглядывая в микроскоп хитиновые покровы насекомых, перистые их усики, тончайшие по структуре чешуйки бабочкиных крыльев, ажурные с радужным переливом крылья златоглазок и прочие Патенты Природы, я заинтересовался необыкновенно ритмичной микроструктурой одной из довольно крупных насекомьих деталей. Это была чрезвычайно упорядоченная, будто выштампованная на каком-то сложном автомате по специальным чертежам и расчетам, композиция. На мой взгляд, эта ни с чем не сравнимая ячеистость явно не требовалась ни для прочности этой детали, ни для ее украшения.

Я заподозрил: никак это волновой маяк, обладающий «моим» эффектом многополостных структур? В то поистине счастливое лето насекомых этого вида было очень много, и я ловил их вечерами на свет; ни «до», ни «после» я не наблюдал не только такой их массовости, но и единичных особей.

Положил на микроскопный столик эту небольшую вогнутую хитиновую пластинку, чтобы еще раз рассмотреть ее страннозвездчатые ячейки при сильном увеличении. Полюбовался очередным шедевром Природы ювелира, и почти безо всякой цели положил было на нее пинцетом другую точно такую же пластинку с этими необыкновенными ячейками на одной из ее сторон.

Но не тут-то было: деталька вырвалась из пинцета, повисела пару секунд в воздухе над той, что на столике микроскопа, немного повернулась по часовой стрелке, съехала — по воздуху! — вправо, повернулась против часовой стрелки, качнулась, и лишь тогда быстро и резко упала на стол.

Что я пережил в тот миг — читатель может лишь представить...

Придя в себя, я связал несколько панелей проволочкой; это давалось не без труда, и то лишь когда я взял их вертикально. Получился такой многослойный «хитиноблок». Положил его на стол. На него не мог упасть даже такой сравнительно тяжелый предмет, как большая канцелярская кнопка: что-то как бы отбивало ее вверх, а затем в сторону. Я прикрепил кнопку сверху к «блоку» — и тут начались столь несообразные, невероятные вещи (в частности, на какие-то мгновения кнопка начисто исчезла из вида!), что я понял: никакой это не маяк, а совсем совсем Другое.

И опять у меня захватило дух, и опять от волнения все предметы вокруг меня поплыли как в тумане; но я, хоть с трудом, все-таки взял себя в руки, и часа через два смог продолжить работу...

Вот с этого случая, собственно, все и началось.

Многое, разумеется, еще нужно переосмыслить, проверить, испытать. Я, конечно же, расскажу читателю и о «тонкостях» работы моего аппарата, и о принципах его движения, расстояниях, высотах, скоростях, об экипировке и обо всем остальном — но ,, это будет уже в следующей моей книге.

...Весьма неудачный, крайне рискованный полет я совершил в ночь с 17 на 18 марта 1990 года, не дождавшись сезона и поленившись отъехать в безлюдную местность. А ночь — я уже хорошо знал — самое рискованное время суток для этой работы.

Неудачи начались еще до взлета: блокпанели правой части несущей платформы заедало, что следовало немедленно устранить, но я этого не сделал. Поднимался прямо с улицы нашего ВАСХНИЛгородка, опрометчиво полагая, что во втором часу ночи все спят и меня никто не видит. Подъем начался вроде бы нормально, но через несколько секунд, когда дома с редкими светящимися окнами ушли вниз и я был метрах в ста над землей, — почувствовал себя дурно, как перед обмороком. Тут опуститься бы, но я этого не сделал, и зря, так как какая-то мощная сила как бы вырвала у меня управление движением и тяжестью — и неумолимо потащила в сторону города.

Влекомый этой неожиданной, не поддающейся управлению силой, я пересек второй круг девятиэтажек жилой зоны городка (они расположены двумя огромными — по километру в диаметре — кругами, внутри которых пятиэтажки, в том числе и наша), перелетел заснеженное неширокое поле, наискосок пересек шоссе Новосибирск-Академгородок, СевероЧемской жилмассйв... На меня надвигалась — и надвигалась быстро — темная громада Новосибирска, и вот уже почти рядом несколько «букетов» заводских высоченных труб, многие из которых, хорошо помню, медленно и густо дымили: работала ночная смена... Нужно было что-то срочно предпринимать.

С величайшим трудом овладев ситуацией, я сумел с грехом пополам сделать аварийную перенастройку блокпанелей. Горизонтальное движение стало замедляться, но тут мне снова стало худо, что в полете совершенно недопустимо. Лишь с четвертого раза удалось погасить горизонтальное движение и зависнуть над Затулинкой — заводским Кировским районом города. Зловещие трубы продолжали безмолвно и круто дымить совсем близко подо мною. Отдохнув несколько минут — если можно назвать отдыхом странное висение над освещенным забором какого-то завода, рядом с которым сразу начинались жилые кварталы, и с облегчением убедившись, что «злая сила» исчезла, я заскользил обратно, но не в сторону нашего ВАСХНИЛгородка, а правее, к Толмачеву — запутать след на тот случай, если кто меня заметил. И примерно на полпути к этому аэропорту, над какими-то темными ночными полями, где явно не было ни души, круто повернул домой...

На следующий день, естественно, я не мог подняться с постели. Новости, сообщения по телевидению и в газетах, были для меня более чем тревожными. Заголовки «НЛО над Затулинкой», «Снова пришельцы?» явно говорили о том, что мой полет засекли. Но как! Одни воспринимали «феномен» как светящиеся шары или диски, причем многие почему-то «видели» не один шар, а... два! Поневоле скажешь: у страха глаза велики. Другие утверждали, что летела «настоящая тарелка» с иллюминаторами и лучами...

И я продолжаю свой путь под полуденными величавопышными облаками туда, на запад, и уходят, уходят назад прямоугольники разноцветных полей, перелески причудливых очертаний, и синие тени от этих облаков тоже убегают назад подо мною.

Скорость полета довольно велика — но не свистит в ушах моих ветер: силовая защита платформы с блокпанелями «вырезала» из пространства расходящийся кверху невидимый столб или луч, отсекающий притяжение платформы к Земле,- но не меня и не воздух, что внутри этого столба над нею; все это, как я думаю, при полете как бы раздвигает пространство, а сзади меня снова смыкает его, захлопывает. Именно в этом, наверное, причина невидимости аппарата «с седоком», а точнее «стояком», или частично искаженной видимости, как у меня было недавно над новосибирской Затулинкой. Но защита от притяжения регулируемая, хотя и неполная: подашь вперед голову, и уже ощущаются как бы завихрения от встречного ветра, явственно пахнущего то донником, то гречихой, то многоцветьем луговых сибирских трав.

Исилькуль с громадой элеватора у железной дороги я оставляю далеко слева и иду постепенно на снижение над автотрассой, хорошенько убедившись, что сейчас я невидим и для водителей, и для пассажиров, и для работающих в поле: от меня и платформы нет на земле тени (впрочем, изредка тень неожиданно появляется); вот на опушке колка трое ребят собирают ягоды — снижаюсь до бреющего полета, замедляю скорость, пролетаю рядом с ними. Нормально, никакой реакции — стало быть, ни меня, ни тени не видно. Ну и, конечно, не слышно: при таком принципе движения — в «раздвигаемом пространстве» — аппарат не издаст даже малейшего звука, так как даже трения о воздух здесь фактически не происходит.

Путь мой был долгим — не менее сорока минут от Новосибирска. Устали руки, которые не оторвешь от регуляторов, устали ноги и туловище — приходится стоять чуть ли не по стойке «смирно» на этой маленькой платформочке, к вертикальной колонке которой я привязан... ремнем. А быстрее перемещаться я хоть и могу, но опасаюсь: моя «техника», изготовленная полукустарно, пока еще слишком миниатюрна и непрочна.

Еще тише, еще медленней — и вдруг внизу как бы темная неожиданная вспышка: появилась-таки моя тень, до того невидимая, и сейчас медленно скользит по травам и кустам. Но это уже не страшно: вокруг ни души, а на автостраде, что в метрах трехстах на север от Заказника, машин пока нет. Можно спокойно опуститься на землю. Стебли самых высоких трав уже зашуршали о мой «постамент» — платформу с блокпанелями.

Если из Заказника в хорошую погоду подняться на полкилометра вверх, то увидишь многое-многое: поля, колки, деревни, дороги, облака, тени от них, птиц...

Вдали — полустанок Юнино, за которым в голубом мареве — североказахстанские степи...

Но перед тем как поставить ее вот на этот бугорок, я, охваченный порывом радости, движением рукоятки снова раздвигаю жалюзи панелей и круто, свечой, иду вертикально вверх.

Быстро сжимается, как бы съеживается, картина внизу: колки Заказника, все его опушки и ограда, все окружающие Заказник перелески и поля; горизонт начинает как бы выгибаться со всех сторон такой огромной выемкой, открывая железную дорогу, что проходит в двух километрах слева, а затем села: справа, за автострадой, мерцает светлыми шиферными крышами Росславка, еще правее — центральная усадьба совхоза «Лесной», уже похожая на небольшой город; налево от железной дороги — коровьи фермы Комсомольского отделения совхоза «Лесной», окруженные широким желтым кольцом соломы и сухого утоптанного навоза; вдали на западе, куда уходит плавная дуга железной дороги (не пойму, в чем дело — магистраль эта прямая как стрела) — маленькие домишки и белый куб аккуратного вокзальчика разъезда Юнино, что в шести километрах от Заказника, а за Юнино — безбрежные просторы Казахстана, утонувшие в голубой знойной дымке.

И вот она уже вся подо мною — Исилькулия, страна моей юности, совсем не такая, как на картах и планах с их надписями, условными обозначениями и прочим, а безбрежная, живая, испещренная темными прихотливыми островами перелесков, облачных теней, светлыми четкими пятнами озер, и огромный диск Земли со всем этим почему-то кажется все более и более вогнутым — причину этой давно уже мне знакомой иллюзии я так и не нашел.

Поднимаюсь все выше, и редкие белые громады кучевых облаков уходят вниз, и небо уже не такое, как снизу, а темноголубое, почти синее, видимые между облаками колки и поля уже подернулись густеющей голубой дымкой, и все труднее и труднее их разглядеть.

Эх, как скверно, что не могу взять с собою хоть один раз своего любимого внука Андрюшу: ему четыре года, и несущая платформа свободно бы подняла нас обоих, но мало ли что...

...Ой, что же я делаю: ведь там, внизу, на Поляне, я отбрасывал тень — значит, меня могут увидеть люди, и не единицы, как в ту недоброй памяти мартовскую ночь, а тысячи, ведь сейчас-то день; неровен час, опять «предстану» в виде диска, квадрата, или, еще хуже, собственной персоной... Да еще, на грех, впереди — самолет, похоже, грузовой, пока еще беззвучно мчится почти навстречу мне, быстро вырастая в размерах, и я уже вижу холодный блеск дюраля, пульсацию неестественно красной мигалки. Быстро же вниз!

Мелькнула мысль (а надо сказать, что, несмотря на отчаянные технические и физические неудобства, в «падающем» полете почему-то гораздо лучше и быстрее работает воображение): ведь может статься, что из пяти миллиардов людей не один я сделал подобную находку, и летательные аппараты, основанные на этом же принципе, давно делают и испытывают — и созданные на заводских КБ, и самоделки вроде моей. Но у всех экранирующих платформ одно и то же свойство: иногда они становятся видимыми для других людей в очень различном облике; «трансформируются» и пилоты — их видят «гуманоидами» в серебристых костюмах, то мелкорослозелеными, то плоскими, как из картона (Воронеж, 1989 год), то еще какими. Так вот, очень может статься, что это никакие не инопланетянеНЛОнавты, а «временновизуальнодеформировавшиеся» — конечно, только для сторонних наблюдателей — вполне земные пилоты и конструкторы таких платформочек, доводящие свои детища до надежного состояния...

Советы тем, кто, изучая насекомых, натолкнется на это же явление и станет мастеритьиспытывать «гравитоплан» (кстати, я убежден, что минуя насекомых это открытие не сделать): летать только в летние погожие дни; избегать работать в грозу, дождь; не забираться высоко и далеко; с пункта приземления не брать с собою ни былинки; все узлы делать максимально прочными; при испытаниях и работе избегать близости любых ЛЭП, поселков (тем более городов), транспорта, скоплений людей — лучше всего для этого дальняяпредальняя глухая лесная поляна, подальше от человеческих жилищ, иначе в радиусе нескольких десятков метров может произойти — и часто происходит! — то, что назвали полтергейстом: «необъяснимые» перемещения бытовых предметов, отключение, или, наоборот, включение бытовой электротехники и электроники, даже возгорания. Объяснения этому я не имею, но похоже, что все это — следствия сбоя хода времени, штука, в общем-то, чрезвычайно коварная и тонкая.

Ни одна деталь, частица, даже самая крохотная не должна быть брошена, обронена во время полета или в месте приземления. Вспомним «Дальнегорский феномен» 29 января 1986 года, похоже, трагический для экспериментаторов, когда вырвало и разметало по огромной территории весь аппарат, а от гравитационных микроячеистых фильтров были обнаружены лишь жалкие обрывки «сеточек», не поддающиеся — так и должно быть! — толковому химическому анализу.

Помните, я писал о том, что насекомые, взятые «там» и возвращенные мною «сюда» в пробирках, исчезали, а в пробирке, если она уцелевала, образовывалось отверстие? Оказалось, что эти отверстия очень похожи на дырочки в стеклах, которые ни с того ни с сего неожиданно возникают в жилых и служебных помещениях, иногда «очередью» из ряда отверстий по окнам нескольких комнат и этажей; снаружи дырочка имеет диаметр 3-5 миллиметров, внутрь же здания расширяется конусом и, в зависимости от толщины стекла, имеет «на выходе» 6-15 миллиметров. Некоторые дырочки по краю оплавлены или окрашены коричневым — точно так же, как это было в случае транспортировки моего наездника в пробирке. Похоже, что этот вид полтергейста — дырки в стеклах — вызван не короткоживушими невидимыми микроплазмоидами типа крохотных шаровых молний, как я раньше предполагал, а именно частицами и соринками, неосторожно оброненными при испытаниях или полетах аппаратов вроде моего. Снимки дырок в стеклах, приведенные на этих страницах, документальны и сделаны мною в научном центре ВАСХНИЛгородка под Новосибирском. Могу их показать каждому желающему; появились они в период с 1975 по 1990 год, но с моими опытами и полетами ни одна из них не связана, кроме, разве, последней.

Часть описаний НЛО — я в этом убежден — относится к платформам, блокпанелям, другим крупным деталям аппаратов, намеренно или случайно выброшенным за пределы активного поля конструкторами и изготовителями; эти обломки способны принести другим немало бед, а в лучшем случае породить серию невероятных рассказов, нелепейших сообщений в газетах и журналах, нередко в сопровождении «научных» комментариев...

Ничего такого, даже отдаленно напоминающего этот непривычный удивительный микроузор, я не наблюдал ни у других насекомых, ни в остальной природе, ни в технике или искусстве; оттого, что он объемно многомерен, повторить его на плоском рисунке или фото мне до сих пор не удалось. Зачем насекомому такое? Тем более структура эта — низ надкрыльев — почти всегда у него спрятана от других глаз, кроме как в полете, когда ее никто и не разглядит.
Солнце с нами!

Семаргл

  • www.pravo-slavie.ru
  • Глобальный модератор
  • *****
  • Сообщений: 1871
  • Карма: +1/-1
    • ПравоСлавие
Re: Гравитолет
« Ответ #2 : 11 Ноября 2016, 02:08:36 »
Гребенников Виктор Степанович (23 апреля 1927 — 10 апреля 2001)



Энтомолог с мировым именем, член французского энтомологического общества Фабра, автор оригинальных технологий опыления люцерны и клевера, опытов по сохранению и разведению шмелей, апидолог, художник-анималист, специалист по разведению и охране насекомых, писатель. Заслуженный эколог России, член Международной ассоциации учёных-исследователей пчёл, а также член Социально-экологического союза и Сибирского экологического фонда. Создатель Новосибирского музея агроэкологии и охраны окружающей среды.
Солнце с нами!

Семаргл

  • www.pravo-slavie.ru
  • Глобальный модератор
  • *****
  • Сообщений: 1871
  • Карма: +1/-1
    • ПравоСлавие
Re: Раскрыта еще одна "священная" тайна
« Ответ #3 : 12 Ноября 2016, 00:31:05 »
Раскрыта еще одна "священная" тайна

Статуя священного жука-скарабея расположена в храме Карнак, рядом с Луксором.

Посмотрите под статуей на постаменте изображение летающего человека, крылья на эффекте ЭПС!!

Запомните правило, когда от вас хотят скрыть что-то, то на это навешивается религиозность и почитание, а истинная суть скрывается за этой маской. РАбовладельцы не заинтересованы чтобы их рабы, их пища становились умнее и сильнее, поэтому накладывают религозные табу на любые знания. Помните главный грех человечества?
Человек пожелал ЗНАТЬ!! и сорвал плод древа познания!!
За это он был наказан господином богом. Господин бог совершенно не заинтересован чтобы люди ЗНАЛИ, чтобы люди владели ЗНАНИЕМ, потому что ПУТЬ ЗНАНИЯ ведет к ВЕЧНОЙ ЖИЗНИ!.
А господам это поперек горла, вот и библейский господин бог, он же Элох, он же Аллах, он же Яхве, он же христианский господь, бесится в бессильной злобе.
Еще одна тайна раскрыта.

Теперь когда еще какой-нибудь механический повторюшка (учитель истории) вам начнет втирать по школькой программе истории (системе уничтожения знаний) о том как в Египте поклонялись священным жукам-скарабеям, считали что они символизируют божество солнца... и прочую дребедень, можете смело посылать его на любые буквы. Вы должны понимать что это робот системы просто вербально программирует вас на глупость и незнание, точнее на тьму и невежество.

Согласно законам современной физики крупные жуки не могут летать – их тело не способны поднять в воздух легкие крылья. Но несмотря на физические законы жуки неплохо летают.

Современная физика не знает, а наши предки отлично знали что в надкрыльях жуков спроектировано антигравитационное устройство на эффекте ЭПС. Поэтому жуки и могут летать, а крылья им нужны для того чтобы придавать вектор полету отталкиваясь от плотной воздушной среды.
Солнце с нами!

Семаргл

  • www.pravo-slavie.ru
  • Глобальный модератор
  • *****
  • Сообщений: 1871
  • Карма: +1/-1
    • ПравоСлавие
Re: Гравитолет
« Ответ #4 : 12 Ноября 2016, 17:31:21 »
Ступа - гравитоплан на эффекте ЭПС.


Становится понятным почему гравитоплан делали в форме ступы, груз не должен выступать за пределы границы поля и это обеспечивают стенки, а метла нужна для управления, метла выступает за пределы границ поля и находится в обычной среде, а значит имеет нормальный вес и перевешивает край ступы, образуется наклон, в результате придается вектор полету, ступа летит в том направлении куда наклонена.
Ступа - гравитоплан одноместный.

Ковер-самолет - гравитоплан на эффекте ЭПС.


В ковром-самолетом похожая история, только управление происходит несколько другим способом.
Достаточно загнуть нужный угол и полет происходит в требуемом направлении.
Ковер-самолет - гравитоплан многоместный.
Солнце с нами!

Семаргл

  • www.pravo-slavie.ru
  • Глобальный модератор
  • *****
  • Сообщений: 1871
  • Карма: +1/-1
    • ПравоСлавие
ТЕОРИЯ ПОЛЕВОГО ИЗЛУЧЕНИЯ МНОГОПОЛОСТНЫХ СТРУКТУР 
- В.С.ГРЕБЕННИКОВ, В.Ф.ЗОЛОТАРЁВ (ВЫДЕРЖКИ)


       Обращаясь к зонной теории твердого тела, видим, что энергетические уровни электронов не зависят от координат в твердом теле. Следовательно, электроны в твердом теле движутся как свободные, т.е. с постоянной скоростью, в потенциальной яме между ее стенками, и, соответственно, создают независимые потоки по трем направлениям, т.к. пространство трехмерно. Естественно, что эти потоки частиц не могут не сопровождаться соответствующими стоячими волнами де Бройля.

       Однако энергией этих волн мы не можем воспользоваться, поскольку это означало бы отбор энергии от невозбужденного твердого тела. Следовательно, рассматриваемые волны де Бройля находятся только внутри твердого тела, за пределами же твердого тела возможно обнаружить только лишь отображение этих волн.

       Обращаясь к (3), получаем спектр масс ЭЧ и АЧ. Таким путем получается ряд массовых спектров ЭЧ. Поскольку массы подчиняются соотношениям спектров, то двоичное ветвление можно считать экспериментально подтвержденным фактом.

       В случае потенциальной ямы твердого тела используются все 8 измерений (3+1 внутри потенциальной ямы и 3+1 вне ямы), т.е. каждая пучность волны де Бройля внутри ямы размножается вне ямы на 2n пучностей, а не на 21/8.

       Стоячие волны в потенциальной яме определяются известным условием кратности размера l ямы целому числу полуволн. Легко видеть, что расстояние от края потенциальной ямы до пучности волны де Бройля внутри ямы равно l1=1/k=r*, где k - число пучностей в стоячей волне, равное номеру гармоники, l - размер ямы. Тогда расстояние от края ямы до пучности вне ямы равно по (1): L=l2/l1=k·l. При этом число пучностей в отображении размножено в 2n раз:

       L=k·l·2n ,

       где k - номер гармоники волны, n - номер пучности от этой гармоники вне потенциальной ямы. Экспериментальные данные по влиянию эффекта полостных структур (ЭПС) на организм полностью подтверждают это соотношение.

       Интенсивность волн де Бройля можно найти по законам интерференции волн. Однако восприятие их организмом определяется не интенсивностью волн, а чувствительностью организма, которая определяется глубиной резонанса между организмом и полостной структурой. Неизбежность такого резонанса обуславливается тем, что по экспериментальным данным в основе биополя лежат волны де Бройля. Заметим, что поле ЭПС состоит из отображенных стоячих волн де Бройля, т.е. эти волны не излучаются, если нет излучения вещественных частиц.
Солнце с нами!

Семаргл

  • www.pravo-slavie.ru
  • Глобальный модератор
  • *****
  • Сообщений: 1871
  • Карма: +1/-1
    • ПравоСлавие
СИБИРСКИЙ ЛЕВША ИЛИ УКРОТИТЕЛЬ ПОЛТЕРГЕЙСТА
- ОЛЬГА БОГАТКО "МОЛОДОСТЬ СИБИРИ" 1992
(ВСТУПИТЕЛЬНАЯ ЧАСТЬ)

       Вот сейчас он закрепит ноги на штативе, зафиксирует блок-панели своего мало напоминающего летательный аппарат устройства – и взмоет под потолок васхниловского музея, где оно экспонируется. И сейчас же налетят фотокорреспонденты, зашелестят видеокамеры, всколыхнется ученый мир, специалисты бог весть каких наук сбегутся: еще бы, ведь человека поднимет над землей неведомая сила, названия-то которой еще толком никто не знает. А назавтра радиоголоса, перебивая друг друга, разнесут по свету сенсации: «Русские, похоже, опять что-то выдумали, русский самородок в сибирском захолустье разгадал причину полтергейста», «Ученый-одиночка оседлал «шумный дух», «На чем летает этот русский, уж не на помеле ли ?», «У Икара появился двойник ?». И проснется Виктор Степанович Гребенников наутро знаменитым. И тогда он точно получит возможность издать свою книгу, описавшую суть его нового изобретения.

       Но он идет со мной по своему музею, безмерно уставший, пожилой уже человек, повидавший на своем веку так много, что другому хватило бы на несколько жизней, совершенно равнодушный и к славе, и к хуле. Потому что и того, и другого в его жизни уже было достаточно, не принеся радости, но и не выбив из седла.

       Гребенников – писатель, имеющий несколько книг, основатель музея агроэкологии, автор изобретений и открытий в области бионики, биофизики. Гребенников – энтомолог с мировым именем, член французского энтомологического общества Фабра, автор оригинальных технологий опыления люцерны и клевера, опытов по сохранению и разведению шмелей опытов, которыми заинтересовалась Академия наук страны. Одного этого хватило бы, чтобы до старости защищать диссертации и жить безбедно ! Гребенников – художник, автор серии офортов, милых пейзажей и макропортретов насекомых, выставлявшихся на московской выставке, имеющих не только художественную, но и научную ценность. Как ему позируют эти поденки, зеленушки, рогачики, неизвестно, но кажется, что их абсолютно осмысленные рожицы с больших портретов рассматривают вас.

       Соединив науку и живопись, Гребенников приступил к воссозданию в красках, звуках, в объеме кусочка уничтоженных целинных полей. Хотите, назовите это сферорамой, хотите – стереофонической живописью, смещающей планы, рассчитанные с геодезической точностью.

       Изучая жизнь насекомых, появившихся на Земле на 200 миллионов лет раньше человека, Гребенников открывал у них неисчерпаемые «бризовские» кладовые. Совершенство средств связи, ориентировки, волновые, полевые характеристики мира членистоногих подсказывали Виктору Степановичу собственные открытия. Например, открытие эффекта полостных структур – аномальных свойств ячеистых, напоминающих соты поверхностей. Такое необычное «соавторство» шаг за шагом приближало ученого к его последним изобретениям – генератору полтергейста, в поле которого предметы приобретают способность перемещаться, и гравитоплану, при помощи которого он телепортирует себя. В основе их действия лежит один подсмотренный у природы механизм. Теоретически суть его проста: посетите музей и вы сами убедитесь в своих способностях к телекинезу при помощи одного несложного устройства, ну а то, что касается практического воплощения, его автор поясняет в своей новой книге «Мой мир».

       С генератором полтергейстов было особенно много неприятностей. Газеты писали о нем: «Гиперболоид Гребенникова». Злая сила при проведении экспериментов обрушивалась на самого Виктора Степановича – однажды он прямо из лаборатории чуть живой был доставлен в реанимацию. А 22 апреля прошлого года при испытании прибора в поле его действия неожиданно попала одна квартира, где «шумный дух», похозяйничав вволю, сильно перепугал жильцов.

       Гравитоплан, действительно больше напоминающий ступу или помело, тоже не укрепляет здоровья. Экспериментируя на себе, Гребенников сильно испортил зрение, не раз подвергаясь невероятному риску. Но бесстрашный ученый, прошедший в юности сталинский ГУЛАГ, продолжал эксперименты, по сути дела не имея под руками никакой сколь-нибудь серьезной материальной базы.

       Вообще карьера Виктора Степановича Гребенникова очень напомнила мне историю лесковского Левши: может он и блоху подковать, и танцевать ее выучить, но вспоминают о нем, когда надо высоких гостей удивить да иностранцев поразвлечь. Был в музее Гребенникова когда-то Михаил Горбачев. Но все, чего добился ученый в своей жизни, давалось ему с трудом, вплоть до объявления голодовки руководству НИИ земледелия в случае невыполнения весьма скромных требований (умеют у нас все-таки пестовать таланты !) Об этом даже центральная пресса писала. Но в это все равно трудно поверить. Гораздо труднее, чем научиться летать...
Солнце с нами!

Семаргл

  • www.pravo-slavie.ru
  • Глобальный модератор
  • *****
  • Сообщений: 1871
  • Карма: +1/-1
    • ПравоСлавие
Re: ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЕ ПОЛЯ ГЕОМЕТРИЧЕСКИХ ФОРМ
« Ответ #7 : 26 Ноября 2016, 00:43:49 »
ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЕ ПОЛЯ ГЕОМЕТРИЧЕСКИХ ФОРМ - ВИЛЬГЕЛЬМ РАЙХ (W.REICH) (ВЫДЕРЖКИ)

Увеличенный отклик таких устройств мы можем обобщить как "энергетические поля геометрических форм" которые являются специальными явлениями, связанными с нашей современной концепцией эфира (aether). Некоторые оптимальные геометрические формы и материалы могут использоваться, чтобы конструировать устройства, которые проявляют увеличенный отклик под действием только окружающих условий, то есть без дополнительного внешнего стимулирования. Представлены детали изготовления двух простых устройств, которые производят осязаемое линейное силовое воздействие без использования абсолютно никакой дополнительной энергии на входе. Можно отметить два значения этих учебных демонстрационных устройств: (1) они доказывают, что эфирный (aetheric) вид материи существует и может быть ощущаем любым средним человеком, и (2) они демонстрируют надежные методы эфирной (aetheric) активации, которые могут использоваться в новых применениях энергии.

       Другие примеры устройств с КПД больше единицы включают почтенную трубу органа и электромагнитную радио антенну. Эти устройства работают на принципе резонанса, в котором относительно низкое колебание амплитуды отражается назад на себя. Сигнал отклика может быть во много раз больше чем входа, в зависимости от точных размеров устройства. Наиболее эффективный размер резонатора точно соответствует четверти первоначальной длины волны. Резонанс также произойдет при любых длинах, которые кратны нечетному числу четверти длин волн.

       В таких случаях мы находим, что геометрия специфического устройства имеет первичное значение. Когда геометрия оптимизирована для условий на входе, максимальное увеличение, или увеличенный отклик может быть достигнут.

       Мы можем обобщить характеристики этих "сверхединичных" устройств как устройств на "Геометрических энергетических полях" потому что интенсивность или полная энергия отклика которая может быть получена исключительно как функция размера, формы, и местоположения. Помня об этом, мы можем предположить, что определенные высоко оптимизированные геометрические формы могли бы обеспечивать увеличенный отклик без любого дополнительного входного сигнала вообще. Такое устройство могло бы индуцировать полезный отклик, усиливая чрезвычайно тонкие колебания на квантовом уровне, которые находятся значительно ниже порога нашей способности измерить их.

       Хотя исследование тончайших сил природы проводились в течение тысяч лет, можно доказать, что современная эра началась в 1844. В том году Барон, Карл фон Райхенбах (Baron Karl von Reichenbach) из Штудгарта (Stuttgart) издал серию писем, описывающих его исследования эфира (aether), который он назвал "OD". Райхенбах обнаружил, что некоторый процент людей от общего населения мог визуально ощущать истечение от вершин кристаллов и магнитов, если они были сначала должным образом расположены в полной темноте. Он назвал этих людей "сенситивами (sensitives)".

       Через какое-то время Райхенбах решил, что эфир (aether) может проходит через материалы типа шелка, стекла, и металла. Согласно его представлениям эфир, казалось, пронизывает все вещи в различных концентрациях. Особенно большие количества могли бы быть найдены в солнечном свете и в пламени свечи.

       На повороте столетия Австрийский философ Рудольф Штайнер (Rudolf Steiner) с талантами ясновидца исследовал невидимый мир эфирных (aetheric) сил. Его близкий партнер и биограф, Гюнтер Вахсмит (Guenther Wachsmith), продолжил эту работу после смерти Штайнера и издал работы учителя (masterwork) под названием “Эфирные формообразующие силы в Космосе, Земле, и Человеке”.

       Первый истинный инженер по силам эфира был Вилгельм Райх (Wilhelm Reich), который обнаружил то, что он назвал "оргонная (orgone) энергия" в 1939. Подобно Райхенбаху столетие спустя Райх нашел, что металлы имеют тенденцию проводить эфир. Его реальное крупное достижение, однако, было понимание того, что органические материалы имеют тенденцию поглощать эфир. Прикладывая два типа материалов вместе, Райх добился реализации направленного потока эфира.


Стимуляция направленного потока эфира.

       Райх разработал первый полезный аппарат для сбора и концентрации эфира. "Аккумулятор оргона" это ящик с шестью стенками из чередующихся слоев металлического и органического материала. При контролируемых условиях, это устройство производило необъяснимое повышение температуры во внутренней части. Этого было достаточно чтобы привлечь интерес Альберта Эйнштейна, который встретился с Райхом в январе 1941. Райх также экспериментировал с "cloudbuster" (бластер для разгона облаков), башне-подобное устройство, которое, по-видимому, направляло поток эфира через атмосферу.

       Возможно самый большой вклад в эфирные инженерные технологии был сделан Тревор Джеймсом Констеблем (Trevor James Constable). Ученик Штайнера, Вахсмита, Райха и других, Констебль провел более чем 40 лет, совершенствуя применение эфирной технологии к управлению погодой. Он обнаружил, что некоторые геометрические формы, по-видимому, показывают больший отклик эфира. В течение многих лет он отработал свои методы так, что устройство размером с кофейную кружку, соответственно установленное далеко вдали от океанского судна, могло бы изменять погодные условия на мили вокруг.

       Открытие Констебля резонансных структур эфира имеет глубокое значение для исследователя новой энергии. Ничем кроме простого геометрического устройства, теперь возможно не только направить сконцентрированный луч эфирных сил через любой тип аппарата с большой точностью. Фактически, степень концентрации эфира настолько велика, что его результирующее давление может ощущаться непосредственно человеческими органами чувств.

       Благодаря пионерным работам упомянутых выше ученых, становится возможным описать конструкцию резонансного эфирного устройства, которое автор назвал "Chi Карандаш." Устройство построено вокруг центральной резонансной полости. Формула для вычисления размеров резонансной полости была получена из исследования эксперта баллистики Джеральда Булла (Gerald Bull) из Филадельфии.

       "Испускающее" устройство - в основном цилиндрическая металлическая полость с не-металлическим внешним слоем. Посредством граничных явлений, обнаруженных Райхом, эфир всасывается из пространства через боковую поверхность и испускается через оба конца. (В принципе это подобно лазеру.) Геометрические энергетические поля вокруг испускающего устройства изображены на рисунке.
 

"Испускающее" устройство ЭПС.

       Как построить испускающее устройство. Требуются следующие принадлежности :
Отрезок 5/32 дюймовой медной трубки,
1/8 дюймовой мягкий хлопковый шнур,
Металлический резак для трубки,
Метр, острый нож, клей.
Отрезать кусок медной трубки, длиной ровно 18.1 cм.
Применить маленькую бусинку горячего клея к внешней стороне одного конца, и прикрепить хлопковый шнур.
Намотать 2 cм за раз, приклеить бусинку горячего клея, и так оберните шнуром вокруг всей трубки.
Отрезать лишний шнур.

       Отмеченные потоки эфирных сил, генерируемые резонансным устройством, описанным выше позволили бросить вызов обнаружению их обычными инструментами. Не удивительно, что, как полагают многие, эфир является "живой" энергией, в то время как обычные инструменты являются конечно "мертвыми". Однако, обнаружение эфирных сил живым организмом (таким, как человеческое тело) является вполне открытым.
Солнце с нами!

Семаргл

  • www.pravo-slavie.ru
  • Глобальный модератор
  • *****
  • Сообщений: 1871
  • Карма: +1/-1
    • ПравоСлавие
Re: Гравитолет
« Ответ #8 : 17 Января 2018, 19:18:27 »
Музей агроэкологии и охраны окружающей среды им. В.С.Гребенникова.

Располагается в поселке Краснообск Новосибирской области, в Сибирском НИИ земледелия и химизации сельского хозяйства.

Экспозиция музея посвящена произведениям, исследованиям и изобретениям Виктора Гребенникова (1927-2001).

Виктор Степанович увлекался объемной живописью.

 

 


Гребенников изображал насекомых не только на бумаге или холсте, но и в виде объемных фигур.


Перед вами – муляж насекомого под названием «наездник», изготовленный из глиняно-ватной массы и пластика (масштаб 14:1).

Своим главным открытием Виктор Гребенников считал эффект полостных структур (ЭПС). Суть его связана с насекомыми. По мнению Гребенникова, гнезда насекомых, тех же пчел-листорезов, и другие полостные структуры излучают особую энергию, которая по-разному влияет на живых существ.
Еще один объект исследования Виктора Гребенникова – полеты насекомых. Дело в том, что тело насекомых покрыто волосками, их тела подчас несопоставимы по размерам с их крыльями, а значит, полеты майских жуков, шмелей и других букашек, нарушают все законы аэродинамики.
Согласно изысканиям Гребенникова, когда насекомое взлетает, вокруг щетинок, которые вы видите на фото, образуются некие вихри, которые и отрывают насекомое от земли.
На основе этой теории Гребенников в начале 1990-х сконструировал и построил антигравитационную платформу, на которой сам летал со скоростью до 25 км/мин.

Виктор Гребенников замахивался и на фундаментальную структуру.


На графике показан ход кварцевых часов, на которые в течение недели воздействовали полостные структуры: 10 пластиковых воронок, закрытых сеткой, и пучок обожженных веток в стакане. По мнению Гребенникова, эти нехитрые приспособления вызывали сбои в течении времени.


Это результаты экспериментов Гребенникова по передаче мыслей на расстоянии своему сыну.



По мнению исследователя, телепатией обладают многие животные. Владели ей и древние люди, и при определенном подходе современный человек может восстановить эти навыки. Слева изображены рисунки, которые мысленно передавал отец сыну (сначала на расстоянии 10 метров, а потом – 3600 километров), справа – то, что сын в момент «приема» информации изображал у себя на листке. Схожесть рисунков нельзя отрицать.
Солнце с нами!